# Тьма, космос и звёзды.

Alnoy

Рассказ о судьбе пилота одного из пяти кораблей-разведчиков, отправленных в дальний космос без шанса вернуться обратно.

«Тьма, космос и звёзды»

I.

Из динамиков каюты негромко звучал женский голос, и человек, слушая вполуха, продолжал наносить мазки на холст, завершая картину:

- … и клубника тут поспела в саду. И всё пытаются мне помощников прислать! Я всю жизнь со своим садом сама справлялась и ничего, не померла. А вот если я сейчас, допустим, лягу на диван и буду чаёк попивать, смотря как студенты мою клубнику своими неумелыми ручонками собирают – так у меня, во-первых, от такой ленивой жизни быстрее все старческие болячки повылазят, а, во-вторых, не могу я свою клубнику кому попало отдать, она же мне почти как родная уже. Правда, академик этот уверял, что, мол, пришлём вам лучшего садовода, так что может и не кому попало. Кстати, а вот соседка с участка через дорогу всё на меня зыркает – завидует, небось, что сына у меня теперь вся страна знает. И …

Человек наклонил голову, слушая запись – ему думалось, что это забавно: что бы ни случилось, мама не менялась. С каждой секундой тяжелогружёный челнок «Земля-1» отдалялся на тысячи километров от планеты, в честь которой ему дали имя, и впереди были еще миллиарды и миллиарды, а она просто рассказывает ему про клубнику и завистливую соседку. А еще он думал, что она как всегда может болтать, не останавливаясь, часами, что несколько утомляло, конечно. Он взглянул на законченную картину и понял, что вышло довольно коряво. «Ну ничего, времени на практику у меня предостаточно, и материалов еще на сотни картин хватит», - думал он. Потянувшись, человек подошёл к приборной панели челнока, проверил показания приборов, взглянул на нелепые настенные часы и решил, что можно пару часов поспать, пока не наступило время отправлять отчёт. Он поднял одну из боковых панелей в рубке, открыв спальный отсек небольших размеров и завалился спать, поставив будильник.


II.

Записи уже доходили с большой задержкой, и с каждым днём задержка только увеличивалась.


- … выступал тут, рассказывал, что слухи эти все неправда. Не знаю, не верю я этим чиновникам. Там даже если и случилось что на стройке корабля вашего, разве же нам скажут? С другой стороны, ну всякое бывает, нечего раньше времени панику разводить, там специалистам дать нормально работать, без дураков начальников – так они бы и пять таких построили уже бы, - тут была долгая пауза в записи, слышно было только, как стрекочут кузнечики в траве. Боже, как же он соскучился по треску кузнечиков, - ну, нечего унывать раньше времени. Ты как там вообще, сынок, как полёт? Я-то в порядке, жаль только, что каждый раз твоё сообщение всё дольше и дольше ждать, так что ты мне почаще отсылай весточки, ладно? Так и интервал поменьше будет и я буду реже волноваться.


«Когда я долечу, наконец, до точки назначения, сообщения будут идти уже по три года», - думал человек, смотря в бескрайнее пространство космоса через лобовое окно. Звёзды тихо перемигивались в невероятно далёких глубинах тьмы. Слева был виден край, где звёзд уже не было – подлетев ближе к краю галактики, он увидел за ней непроглядную черноту, в которой редкими вкраплениями виднелись другие галактики. И эта чернота пугала человека до дрожи.


III.


Два изобретения определили текущее будущее человечества – новый, сверхмощный, вид топлива и новый вид связи. Что без одного, что без другого – дальние космические перелёты были невозможны или бессмысленны – какой прок от супербыстрого корабля, который может достичь края галактики за несколько лет, если сообщение оттуда будет идти сотни или тысячи лет. А лететь сразу наугад большой колонией было крайне опасно и невероятно затратно – конструкторы обещали, что первый действительно большой космический корабль, способный перевезти десятки людей, оборудование, материалы и всё остальное для выживания на другой планете, они смогут построить только через десять лет, и то в лучшем случае. Свою роль тут играло также и то, что новый вид топлива был немного нестабилен и распадался со временем, что не позволяло сделать челнокам запас для полёта туда-обратно. Исходя из подобных условий, была выработана стратегия разведки: челноки «Земля 1-5» с пилотом-инженером на борту были отправлены на самые перспективные планеты для основания новой колонии людей. Никто из них не вернётся на землю, и, возможно, только один снова сможет увидеть людей, когда транспортный корабль доберётся до него. Всё это была очень большая, дорогостоящая и опасная авантюра, но впервые за долгое время даже простые люди стали поднимать глаза в звёздное небо, понимая, что теперь оно возможно не так уж и недостижимо. Мир ждал сообщений от челноков.


Человек в рубке сидел, затаив дыхание, в голове его метались и сталкивались мысли. Наконец, динамик зашипел и он с облегчением и на удивление ясно услышал родной голос:

- Ну как ты там, а? Академик тут заходил, снова рассказывал про скорость передатчика этого. Значит, у нас тут только полгода прошло, а ты получишь это сообщение еще через полгода, а по-твоему - год уже будет, как улетел. Надеюсь, ты там хорошо питаешься, не только полуфабрикаты всякие разогреваешь, - тут человек тихо засмеялся, кроме полуфабрикатов у него из еды были только витаминные смеси в тюбиках, - эх, вот был бы ты дома, я бы тебя котлетками домашними угостила, наготовила и сижу тут, не знаю, куда мне столько деть. Пойду хоть к соседке зайду, угощу её, она, знаешь, совсем по-другому теперь со мной разговаривает, поняла, видать, что за доля мне выпала. А, про академика-то, умный такой мужчина, между прочим, захаживать стал почаще ко мне…


IV.


«Так уж вышло, что примерно после года полёта скорость твоих двигателей вырастет, за счёт чего ты сможешь быстрее добраться до точки. Но пойми, скорость передатчика останется прежней, и в течении года сигналы перестанут догонять твой корабль. Мы же всё еще сможем получать твои сообщения, хоть и с задержкой, ты же будешь еще год лететь совершенно один, не получая никаких сообщений с Земли».


Целый год без голоса других людей.

И потом, после прилёта, еще только через месяца три-четыре сообщения догонят его.

Ни рутинных сообщений центра полётов, ни мягких вопросов психотерапевта (забавнее всего было общаться с ним – самый растянутый сеанс психоаналитики в мире), ни голоса мамы. У него были фильмы и музыка, но почему-то посреди этой бесконечной пустоты не появлялось желание смотреть что-либо, была в этом какая-то фальшь, попытка спрятаться от суровой реальности – а он не мог себе этого позволить, не мог дать слабину, стоя один на один против бездны.

Только музыка скрашивала его дни, иногда даже заставляя танцевать. Возможно, думал он, какая-нибудь живая звезда с невероятным зрением и разумом, способным постичь концепцию танца, посмотрит на него и рассмеётся. И рисование, конечно же. Он стал намного лучше рисовать за прошедший год, а каюта была завалена вездесущими эскизами и холстами.


V.


Посадка вышла не совсем мягкой, и сквозь лобовое «стекло» можно было рассмотреть только толстенный слой грязи и пыли. Человек, заранее перед посадкой надевший свой скафандр, вышел из рубки и отправился к шлюзу в задней части корабля. Пока шипело сбрасываемое давление, человек поднял руку перед собой и посмотрел на неё – она дрожала так, словно у него было похмелье после полугодичного запоя. Настал момент истины.

Человеческая фигура в скафандре вышла из корабля и остановилась на трапе. Долгие несколько минут он оглядывал окрестности, потом начал проверять показания датчиков и то, о чем начал догадываться, еще подлетая к планете, стало очевидным – здесь не мог жить человек. Он постоял еще несколько минут, привыкая к своему новому дому, где атмосфера каким-то образом сильно разредилась и та перспективная планета-сад, что учёные видели в телескопы, за то время, что свет прошел до Земли, превратилась в выжженную пустошь серого цвета с мёртвыми деревцами. Надежда, которую пятеро пилотов челноков делили между собой перед полётом, угасла у одного из них.

Никто сюда не прилетит.

Он никогда не вернётся домой.


VI.


Обустройство заняло не так много времени, как он полагал. Здание-конструктор, благодаря манипулятору, также находившемуся в грузовом отсеке, удалось воздвигнуть за пару дней, еще несколько ушло на то, чтобы по инструкции подключить системы жизнеобеспечения, электроэнергию, наладить рециркуляцию и очистку воды.

Эти последние дни его проживания в рубке управления челноком были особенными – теперь он впервые за очень долгое время видел восходы и закаты. И они были прекрасными: небо на горизонте окрашивалось постепенно всеми цветами радуги, сменяющими друг друга, а когда местное солнце, наконец, вставало – цвет неба сменялся на голубой, как будто в напоминание о далёком доме. Но из-за разреженности воздуха, сквозь купол атмосферы даже в полдень проглядывали звёзды и чернота космоса.

Через две недели, проведя все необходимые тесты, человек переселился в жилое здание. Он сидел перед мониторами и изучал снимки и показания с автоматических мини-спутников, запущенных на орбиту в день приземления.

Внутри еще теплилась надежда, что, может, где-то на планете еще возможна жизнь. Однако, листая снимки один за другим, везде он видел одно и то же – земли, выжженные солнечной радиацией, и даже огромные некогда океаны теперь представляли собой небольшие грязные озёрца из непонятной субстанции. И повсюду на дне морей и океанов сохранились скелеты огромных созданий, некогда живших тут. На суше же уже практически не осталось никаких упоминаний того, что здесь когда-то бурно росли зелёные леса, и цвела жизнь.


«Самым главным критерием для вас, пилотов, была именно психическая устойчивость. Инженерные навыки, знания биологии и других сложных наук было вторично. Поймите, несмотря на то, что человечество не стоит на грани уничтожения, у нас всё ещё хватает ресурсов и так далее – ваша миссия может определить и повернуть наше будущее. Мы упростим и автоматизируем всё что можно и нельзя, прогоним сотни тестов и симуляций, но самое сложное в этой миссии – сможете ли вы выдержать одиночество, и, я должен признать, сможет ли каждый из вас, в случае чего, смириться с мыслью, что ему не повезло и его планета не подходит? Ведь, в конце концов, мы будем планировать полноценную экспедицию, исходя из ваших данных. Подумайте, что будет, если вы смалодушничаете, и люди прилетят на необитаемую планету. Поэтому самым важным критерием всё-таки остаётся ваша сила воли».

Человек сидел перед экранами, уронив голову на руки.

Наконец он поднял её, и мокрые дорожки проложили свой путь по щекам. Он набрал одно сообщение и отправил его на Землю, поставив на повтор каждый день. Через три года оно достигнет пункта назначения.

«Говорит «Земля-1». Планета необитаема. Повторяю, планета необитаема. Прикладываю все нужные материалы. Прощайте».


VII.


Дни тянулись за днями, в отсеке для ботаники был разбит небольшой огородик, который быстро начал давать плоды благодаря специально продуманным условиям: освещению, почве, удобрениям и даже умной системе полива. Впрочем, спустя неделю после отправки сообщения человек отключил систему полива и стал сам этим заниматься – это помогало ему, принося немного покоя.


Однажды вечером он вышел из здания. Радужный закат отражался от смотрового стекла гермошлема, и человек стоял посреди мёртвой тишины, смотря в бескрайнее небо. Лицо его было на удивление спокойным: ни боль, ни разочарование, ни печаль не трогали его сердце сейчас. Он просто стоял и смотрел, думая, какая же из звёзд указывает направление домой. Потом он оглянулся на свой текущий дом и отправился прямиком в пустоши. Фигура его отдалялась и отдалялась, пока он, наконец, не остановился, схватившись руками за шлем. Медленно обернувшись, он нетвёрдым шагом отправился обратно, почти силой втащив себя, внезапно обессилевшего, в шлюз строения. После этого прошло еще два месяца.


- Сынок! – последовала очень долгая пауза. – Я… я не знаю даже, жив ли ты там еще. Академик мне сказал, что это сообщение ты очень долго не получишь, и что-то мне там объяснял. Я его выгнала взашей, - послышался смех сквозь слёзы. – Ты знаешь, меня возили посмотреть на корабль. Он очень большой, и выглядит красиво. Говорят, строительство идёт ударными темпами. Скоро они его достроят и полетят за тобой, правда? И ты не будешь там уже один. Тебе ведь обязательно повезёт и ты найдёшь хорошую красивую планету, да? Конечно, ты найдёшь! А академик мне еще раньше рассказывал, что есть небольшая возможность, что колония через какое-то время сможет наладить синтез этого нового топлива, и ты сможешь прилететь домой! Он говорил, конечно, что это будет от многого зависеть, что даже при этом раскладе пройдёт еще много лет. Но знаешь, ты не сомневайся, я дождусь тебя, обязательно дождусь! Ты только возвращайся. Люблю тебя.


VIII.


Сообщения теперь стали приходить почти каждый день. Часто от мамы, чуть реже пожелания удачи от центра полётов, иногда просто слова каких-то незнакомых людей, которые хотели просто написать пару слов благодарностей и пожеланий космонавтам. Дошли очередные записи от психотерапевта. Тот знал, что его сообщения долго не будут услышаны, и всё равно слал раз в неделю. Сначала он рассуждал о самих космонавтах, об их чувствах и тяжёлой миссии, которая была на них возложена. «Возложена, - улыбнулся человек, - мы сами вызвались, сами выбрали свою судьбу». Потом уже перешёл просто на рассуждения обо всём на свете: начиная от устройства нашей вселенной и заканчивая шутками, которые он услышал по радио, порой даже переходя на себя самого. В такие моменты человек задумывался, кто же кому в итоге психотерапию проводит. Он не отвечал никому – центр и так поймёт, что к чему, когда до них дойдёт его отчет по состоянию планеты, отвечать психотерапевту он не видел смысла вовсе, зная, что его сообщения достигнут того только через три года. Хоть тот и просил космонавта всё равно отвечать, представляя, что сообщения доктора – это он сам.

Единственное, он хотел ответить своей матери, но всё никак не мог решиться, не мог подобрать слов, чтобы объяснить ей. По хорошему, ему следовало написать сразу после сообщения о состоянии планеты, а теперь, спустя три месяца, он чувствовал, что время упущено. Но в то же время не мог позволить себе вовсе не ответить, считая это неуважением к ней и великой трусостью. Поэтому одним из вечеров он сел за ноутбук и до самой ночи составлял и исправлял собственное послание, которое ранит самого близкого ему человека.

На следующее утро он надиктовал, пусть и не без труда, составленный вчера текст сообщения и отправил его. В динамиках вдруг зашипело автоматически воспроизведённое сообщение:

- Привет, сынок! Ты не представляешь, что случилось – у меня роза посреди снега вдруг зацвела! Настоящее чудо, не иначе…

Голос звучал из динамиков, а человек стоял посреди комнаты, наклонив голову и рассматривая свои собственные руки. В этот момент ему казалось, что нет и не будет ничего сложнее, чем просто выпрямить голову и взглянуть вперёд.


IX.


Прошло два года с момента приземления. Ему пришлось справляться с разными проблемами – то оборудование выходило из строя, то засорялись фильтры, то вдруг прорывало герметизацию жилого здания, из-за чего он едва не погиб, еле успев залезть в скафандр. Тогда ему пришлось на какое-то время вернуться в челнок и пожить некоторое время в рубке, пока он искал и залатывал пробоину, и некоторое время после этого, пока он ремонтировал вообще все возможные линии прорыва. Но все эти проблемы удалось решить благодаря избыточному запасу строительных материалов и запасных частей. Голодать ему также не приходилось – еды в принципе и так было с запасом в корабле, с избыточным расчетом на пропитание одного человека, а огород давал еще некоторое количество. В грузовом отсеке даже был небольшой ящичек с несколькими бутылками вина, той марки, что получила звание лучшего белого вина в мире. Их он хранил на празднование нового года или для особых случаев и две бутылки уже было выпито: одна на годовщину прилёта и одну просто так, сидя в рубке корабля и наблюдая закат. Это была одна из немногих вещей, что помогали ему справляться с действительностью – наблюдать за бесконечно яркими и прекрасными закатами.


В какой-то момент он даже вновь почувствовал вкус к жизни – после нескольких дней ковыряния с погрузчиком, от которого сейчас особо толку уже не было, так как всё тяжелое было уже давным-давно перевезено на свои места, он смог снять передний манипулятор и обойти ограничения по скорости, проведя проводку в обход блокиратора. Перед этим, ему, конечно, пришлось несколько дней еще потратить на подготовку – изучение документации, которую не поленились приложить к манипулятору, чтобы в случае чего его можно было попробовать починить своими силами. Не забыл человек и о внешнем виде – на внешних панелях транспорта теперь красовались две стилизованные молнии, которые он нарисовал своими руками.

Пыль поднималась под колёсами погрузчика, который, весело подпрыгивая на кочках, уносил человека в скафандре прочь от его жилища. И если бы нашелся кто-то, кто взглянул бы сквозь защитное стекло шлема, он увидел бы, что человек смеётся – впервые за очень долгое время.


Единственное, что начало его беспокоить в это время – сообщения с Земли не приходили уже две недели.


X.


Почти месяц прошёл с последнего раза, когда он получил «свежие» новости с Земли. В голове человека роились разные мысли, среди которых выделялась одна: «Им больше не нужно слать мне сообщения, ведь от этого нет никакой пользы», но он всегда гнал от себя подобные мысли, не давая угаснуть в себе вере в человечность. Он перевёл все поступающие сигналы на автовоспроизведение прямо в шлем скафандра и проводил большую часть дня снаружи, занимаясь делами или катаясь по окрестностям. В один из дней он чуть не перевернулся на не слишком-то устойчивом погрузчике и с тех пор стал водить аккуратнее, изучая окрестности.

Однажды от скуки ему пришла в голову идея взять образцы грунта на проверку на разных глубинах - благо имеющееся оборудование у него было. После прилёта он уже брал образцы верхнего слоя для анализа и нашёл, что никакой жизни в нём не было. Теперь же у него потихоньку стала заканчиваться плодородная почва для огорода, и он решил копнуть поглубже – может быть там найдётся что-то более подходящее для растений. Для этого ему пришлось вновь присоединить манипулятор и отвезти бур и остальные части установки к подходящему месту недалеко от базы.


Работа была в самом разгаре, когда динамики в шлеме внезапно зашипели.

- Сынок, привет. Как ты там, держишься? А у нас тут…

Сперва улыбка посетила лицо человека, но чем дальше он слушал, тем сильнее она угасала. Неверие отражалось в его глазах, но «с чего бы ей врать?», думал он.

Багровое сияние на полнеба отражалось в его глазах, и багровый был основным оттенком, который рождало его воображение в ответ на спокойный, даже будничный рассказ матери. Он видел гигантские стены ревущего пламени высотой будто бы до самого неба, видел раскалывающиеся на куски тектонические плиты, океаны и моря, выходящие из берегов и уничтожающие всё живое на своём пути, а после высыхающие до размеров озёр. Смерть и разрушение были повсюду на Земле, и горе стало спутником каждого оставшегося в живых человека. Он не выдержал и упал на колени, закрыв шлем руками.

« Учёные в ходе долгих исследований, наконец, смогли сделать новое топливо устойчивым! – вещал диктор с энтузиазмом. – Теперь люди смогут не только полететь к звёздам, но и вернуться от них! И на наших глазах пройдёт первый запуск нового корабля в космос, а вскоре за ним сможет отправиться и почти готовый экспедиционный корабль «Афродита». И, несмотря на протесты некоторых из учёных против этого запуска, сегодня мы будем присутствовать при одном из самых важных исторических моментов для человечества!»

Диктор не ошибся. В тот день все люди лицезрели закат человеческой цивилизации, почти успевшей отправиться к далёким новым планетам. Небольшая ошибка окрылённых будущими перспективами учёных, маленькая ошибка строителей корабля, подгоняемых начальством – и мир рухнул в огненную бездну. При взлёте корабля чрезмерная мощь модифицированного топлива вырвалась через боковую щель корабля – и неутолимый огонь, которого раньше не существовало в природе, вступил в реакцию с атмосферой Земли и охватил всё небо, подпитывая себя за её счёт. Спустя день почти всё население планеты погибло от всепожирающего пламени и его последствий: погибла растительность, кислород, подпитывающий пламя, выгорел почти весь, моря и океаны превратились в маленькие озёрца, мощь первоначального взрыва разрушила тектоническую плиту на много осколков, которые начали двигать соседние плиты.

- … через несколько часов, сказали, волна достигнет нас. Тут бункер есть, отправляемся туда. Но много людей там не поместится. Я… А как же остальные? – долгая пауза. – Еще сказали, оборудование для связи будет разрушено. Я не смогу больше с тобой связаться. Господи. Я люблю тебя, сын, люблю.

Вновь раздалось шипение динамиков, а потом резко умолкло. «Конец сообщения», - произнёс мягкий электронный голос.

Работающий бур, сверливший землю, упёрся в какую-то преграду, упёрся и заглох. Какая-то мысль мелькнула в голове человека на секунду, но для него она была уже не важна.

Он долгое время так и сидел на коленях, опустив руки. На землю опустилась темнота, и звёзды с любопытством смотрели на одинокую фигуру. Потом она с большим усилием поднялась, пошатнулась, и побрела в сторону базы, оставив, погрузчик и всё оборудование. Человек думал, что он не дойдёт. Он надеялся.


## Эпилог.


Четыре года минуло со дня, когда он узнал о катастрофе на Земле.

Какая-то запредельная, даже для его собственного понимания, воля заставляла его жить день за днём. Жизнь превратилась в ритуал – проснуться, встать, почистить зубы, позавтракать, душ, просмотр очередного сериала из запасов, обед, полив огорода, тренировки на беговой дорожке, готовка обеда и перенос его в корабль, чтобы за ужином полюбоваться закатом, потом сон.

Сперва было очень тяжело, но каким-то образом он переварил всё случившееся внутри своей головы. Возможно, помогло то, что он уже до этого потерял надежду и даже столь разрушительные новости не были столь тяжёлыми для него, уже считавшего себя живым мертвецом.


Человек сидел за столом, пережёвывая свой завтрак и едва ли прислушиваясь к шуму очередного сериала, давно ставшего лишь фоном. Внезапно что-то начало отвлекать его, какая-то досадная помеха. Он пытался игнорировать её, но помеха не исчезала. Тогда он глухо зарычал, потом закричал и в ярости перевернул стол с едой. Он кричал долго, непозволительно долго для заснувшего разума – и тот начал пробуждаться, и сквозь шум бестолкового сериала, наконец, начал пробиваться звук.

Сначала три коротких писка из динамика, потом фраза: «У вас новое сообщение». И так по кругу. Медленно приходя в себя, человек осознавал значение этой фразы. «Этого не может быть, - думал он. – Ведь все погибли, оборудование для связи уничтожено. Нет, нет, нет. Разве что… Разве что кто-то починил связь или, может, это сообщение с «Афродиты». Вдруг она успела взлететь! Или может кто-то из пилотов других челноков решил написать мне через полвселенной».

Дрожащим голосом он сказал:

- Воспроизвести сообщение.

- Сообщение тестовое. Вывести на экран?

- Текстовое? Почему текстовое? Ладно, выводи на экран.

На экране появились слова. Кое-где буквы были перепутаны местами, кое-где просто пропущены – было видно, что сигнал, хоть и дошёл, но был повреждён. Видимо, кто-то всё-таки попытался отремонтировать передатчик на Земле. В итоге, несмотря на повреждения, сообщение легко было прочитать, так как состояло оно всего из четырёх слов в двух предложениях.

« Прощай, сынок. Береги себя ».


Эпилог. Часть последняя.


Сапоги костюма были будто полны свинца. Каждый шаг давался с огромным трудом. Физические силы покинули его ещё при выходе из убежища, но его вела одна мысль, одно незаконченное дело, последнее - и поэтому он продолжал двигаться.

Вот вдалеке показался нетронутый погрузчик. Когда человек подошёл, он слабо удивился, что тот сохранился почти в идеальном состоянии за эти четыре года, разве что покрылся толстым слоем пыли. Проведя рукой по нему и оставив след, он прошёл дальше, к буру, упал возле него на колени и принялся разрывать землю руками.

Стремительно темнеющее небо наблюдало, как человек в скафандре упал на бок возле бура, бережно оградив что-то руками на земле. Человек смотрел и улыбался, и слёзы текли по его лицу. Под защитой его рук стремительно желтел зелёный росток, выпрямившийся из земли, когда он разрыл землю. Первый из многих.

Так человек и остался лежать, ограждая хрупкий росток зелени от губительной радиации, пока проходящей сквозь атмосферу. Пройдёт время, его тело истлеет в скафандре, а из ростка вырастет слабое деревце, которое он всё так же будет обнимать.

Пройдёт время, и зелёные леса вновь поднимутся из земли, вновь насытится атмосфера, и не будет больше красочных рассветов и закатов всех цветов радуги.

Пройдёт время, и погаснет свет в жилище.

Пройдёт время, и обвалится крыша.

Пройдёт время, и свет прольётся на невероятную по красоте картину, стоящую в центре жилой комнаты: красная роза посреди огромного, заснеженного поля.


А пока человек улыбался сквозь слёзы, смотря на крохотный кусочек жизни в его руках. Он не ошибся, он прилетел туда, куда нужно.

И никого не было с ним в этот момент откровения.

Лишь тьма.

Космос.

И звёзды.